Над Кем Смеетесь Над Собой Смеетесь

Цитата из комедии «Ревизор» (1836 г.) русского писателя Гоголя Николая Васильевича (1809 – 1852) (в оригинале Чему смеетесь? Над собою смеетесь!»).

Это слова Городничего [ 1 ] , в конце комедии, когда стало ясно, что Хлестаков никакой не ревизор, а обычный прохвост (действ. 5, явл. 8):

«Вот! смотрите, как одурачен городничий. Мало того, что пойдешь в посмешище — найдется щелкопер, бумагомарака, в комедию тебя вставит, вот что обидно! Чина, звания не пощадит, и будут все скалить зубы и бить в ладоши. Чему смеетесь? Над собою смеетесь. Эх, вы. ».

Примеры

Сборник рассказов «Над кем смеетесь«, книгоиздательство «Грамату Драутс», Рига 1928 г.

«Присяжные заседатели», Собрание сочинений в восьми томах. Том 1 «Из записок судебного деятеля» (Издательство «Юридическая литература», Москва, 1966 г.) :

«Несомненно, что суд присяжных, как и всякий суд, отражает на себе недостатки общества, среди которого он действует и из недр которого он выходит. Поэтому иногда, слушая ссылки на «общественное негодование» по поводу некоторых оправдательных приговоров, обыкновенно отменяемых кассационным судом по нарушению форм и обрядов судопроизводства, невольно вспоминаешь Гоголя. «Над кем смеетесь?! — восклицает он в «Ревизоре» устами городничего. — Над собой смеетесь!» — «Чем возмущаетесь? — хочется сказать этим ярым хулителям, говорящим от лица общества. — Собой возмущаетесь!»»

Явление 8, действие 5 комедии «Ревизор»

Те же и почтмейстер впопыхах, с распечатанным письмом в руке.

Почтмейстер. Удивительное дело, господа! Чиновник, которого мы приняли за ревизора, был не ревизор.

Все. Как не ревизор?

Почтмейстер. Совсем не ревизор, — я узнал это из письма.

Городничий. Что вы? что вы? из какого письма?

Почтмейстер. Да из собственного его письма. Приносят ко мне на почту письмо. Взглянул на адрес — вижу: «в Почтамтскую улицу». Я так и обомлел. «Ну, — думаю себе, — верно, нашел беспорядки по почтовой част и уведомляет начальство». Взял да и распечатал.

Городничий. Как же вы.

Почтмейстер. Сам не знаю, неестественная сила побудила. Призвал было уже курьера, с тем чтобы отправить его с эштафетой, — но любопытство такое одолело, какого еще никогда не чувствовал. Не могу, не могу! слышу, что не могу! тянет, так вот и тянет! В одном ухе так вот и слышу: «Эй, не распечатывай! пропадешь, как курица»; а в другом словно бес какой шепчет: «Распечатай, распечатай, распечатай!» И как придавил сургуч — по жилам огонь, а распечатал — мороз, ей-богу мороз. И руки дрожат, и все помутилось.

Городничий. Да как же вы осмелились распечатать письмо такой уполномоченной особы?

Почтмейстер. В том-то и штука, что он не уполномоченный и не особа!

Городничий. Что ж он, по-вашему, такое?

Почтмейстер. Ни се ни то; черт знает что такое!

Городничий (запальчиво). как не се ни то? Как вы смеете назвать его ни тем ни сем, да еще и черт знает чем? Я вас под арест.

Почтмейстер. Кто? Вы?

Городничий. Да, я!

Почтмейстер. Коротки руки!

Городничий. Знаете ли, что он женится на моей дочери, что я сам буду вельможа, что я в самую Сибирь законопачу?

Почтмейстер. Эх, Антон Антонович! что Сибирь? далеко Сибирь. Вот лучше я вам прочту. Господа! позвольте прочитать письмо!

Все. Читайте, читайте!

Почтмейстер (читает). «Спешу уведомить тебя, душа моя Тряпичкин, какие со мной чудеса. На дороге обчистил меня кругом пехотный капитан, так что трактирщик хотел уже было посадить в тюрьму; как вдруг, по моей петербургской физиономии и по костюму, весь город принял меня за генерал-губернатора. И я теперь живу у городничего, жуирую, волочусь напропалую за его женой и дочкой; не решился только, с которой начать, — думаю, прежде с матушки, потому что, кажется, готова сейчас на все услуги. Помнишь, как мы с тобой бедствовали, обедали нашерамыжку и как один раз было кондитер схватил меня за воротник по поводу съеденных пирожков на счет доходов аглицкого короля? Теперь совсем другой оборот. Все мне дают взаймы сколько угодно. Оригиналы страшные. От смеху ты бы умер. Ты, я знаю, пишешь статейки: помести их в свою литературу. Во-первых, городничий — глуп, как сивый мерин. «

Городничий. Не может быть этого! Там нет этого.

Почтмейстер (показывает письмо). Читайте сами.

Городничий (читает). «Как сивый мерин». Не может быть! вы это сами написали.

Почтмейстер. Как же бы я стал писать?

Артемий Филиппович. Читайте!

Лука Лукич. Читайте!

Почтмейстер (продолжая читать). «Городничий — глуп, как сивый мерин. «

Городничий. О, черт возьми! нужно еще повторять! как будто оно там и без того не стоит.

Почтмейстер (продолжая читать). Хм. хм. хм. хм. «сивый мерин. Почтмейстер тоже добрый человек. » (Оставляя читать.) Ну, тут обо мне тоже он неприлично выразился.

Городничий. Нет, читайте!

Почтмейстер. Да к чему ж.

Городничий. Нет, черт возьми, когда уж читать, так читать! Читайте все!

Артемий Филиппович. Позвольте, я прочитаю. (Надевает очки и читает.) «Почтмейстер точь-в-точь наш департаментский сторож Михеев; должно быть, также, подлец пьет горькую».

Почтмейстер (к зрителям.) Ну, скверный мальчишка, которого надо высечь; больше ничего!

Артемий Филиппович (продолжая читать). «Надзиратель над богоугодным заведе. и. и. и. (Заикается.)

Коробкин. А что ж вы остановились?

Артемий Филиппович. Да нечеткое перо. впрочем, видно, что негодяй.

Это интересно:  Как называется штука для завивки ресниц 2019 год

Коробкин. Дайте мне! Вот у меня, я думаю, получше глаза. (Берет письмо.)

Артемий Филиппович (не давая письмо). Нет, это место можно пропустить, а там дальше разборчиво.

Коробкин. Да позвольте, уж я знаю.

Артемий Филиппович. Прочитать я и сам прочитаю; далее, право, все разборчиво.

Почтмейстер. Нет, все читайте! ведь прежде все читано.

Все. Отдайте, Артемий Филиппович, отдайте письмо! (Коробкину.) Читайте!

Артемий Филиппович. Сейчас. (Отдает письмо.) Вот, позвольте. (Закрывает пальцем.) Вот отсюда читайте.

Все приступают к нему.

Почтмейстер. Читайте, читайте! вздор, все читайте!

Коробкин (читая). «Надзиратель над богоугодным заведением Земляника — совершенная свинья в ермолке».

Артемий Филиппович (к зрителям). И неостроумно! Свинья в ермолке! где ж свинья бывает в ермолке?

Коробкин (продолжая читать). «Смотритель училищ протухнул насквозь луком».

Лука Лукич (к зрителям). Ей-богу, и в рот никогда не брал луку.

Аммос Федорович (в сторону). Слава богу, хоть, по крайней мере, обо мне нет!

Коробкин (читает). «Судья. «

Аммос Федорович. Вот тебе на! (Вслух.) Господа, я думаю, что письмо длинно. Да и черт ли в нем: дрянь этакую читать.

Лука Лукич. Нет!

Почтмейстер. Нет, читайте!

Артемий Филиппович. Нет уж, читайте!

Коробкин (продолжает). «Судья Ляпкин-Тяпкин в сильнейшей степени моветон. » (Останавливается.) Должно быть, французское слово.

Аммос Федорович. А черт его знает, что оно значит! Еще хорошо, если только мошенник, а может быть, и того еще хуже.

Коробкин (продолжая читать). «А впрочем, народ гостеприимный и добродушный. Прощай, душа Тряпичкин. Я сам, по примеру твоему, хочу заняться литературой. Скучно, брат, так жить; хочешь, наконец, пищи для души. Вижу: точно нужно чем-нибудь высоким заняться. Пиши ко мне в Саратовскую губернию, а оттуда в деревню Подкатиловку. (Переворачивает письмо и читает адрес.) Его благородию, милостивому государю, Ивану Васильевичу Тряпичкину, в Почтамтскую улицу, в доме под нумером девяносто седьмым, поворотя на двор, в третьем этаже направо».

Одна из дам. Какой репримант неожиданный!

Городничий. Вот когда зарезал, так зарезал! Убит, убит, совсем убит! Ничего не вижу. Вижу какие-то свиные рыла вместо лиц, а больше ничего. Воротить, воротить его! (Машет рукою.) Куды воротить! Я, как нарочно, приказал смотрителю дать самую лучшую тройку; черт угораздил дать и вперед предписание.

Жена Коробкина. Вот уж точно, беспримерная конфузия!

Аммос Федорович. Однако ж, черт возьми, господа! он у меня взял триста рублей взаймы.

Артемий Филиппович. У меня тоже триста рублей.

Почтмейстер (вздыхает). Ох! и у меня триста рублей.

Бобчинский. У нас с Петром Ивановичем шестьдесят пять-с на ассигнации-с, да-с.

Аммос Федорович (в недоумении расставляет руки). Как же это, господа? Как это, в самом деле, мы так оплошали?

Городничий (бьет себя по лбу). Как я — нет, как я, старый дурак? Выжил, глупый баран, из ума. Тридцать лет живу на службе; ни один купец, ни подрядчик не мог провести; мошенников над мошенниками обманывал, пройдох и плутов таких, что весь свет готовы обворовать, поддевал на уду! Трех губернаторов обманул. Что губернаторов! (махнул рукой)нечего и говорить про губернаторов.

Анна Андреевна. Но этого не может быть, Антоша: он обручился с Машенькой.

Городничий (в сердцах). Обручился! Кукиш с маслом — вот тебе обручился! Лезет мне в глаза с обрученьем. (В исступлении.) Вот смотрите, смотрите, весь мир, все христианство, все смотрите, как одурачен городничий! Дурака ему, дурака, старому подлецу! (Грозит самому себе кулаком.) Эх ты, толстоносый! Сосульку, тряпку принял за важного человека! Вон он теперь по всей дороге заливает колокольчиком! Разнесет по всему свету историю. Мало того что пойдешь в посмешище — найдется щелкопер, бумагомарака, в комедию тебя вставит. Вот что’ обидно! Чина,звания не пощадит, и будут все скалить зубы и бить в ладоши. Чему смеетесь? — Над собою смеетесь. Эх вы. (Стучит со злости ногами об пол.) Я бы всех этих бумагомарак! У, щелкоперы, либералы проклятые! чертово семя! Узлом бы вас всех завязал, в муку бы стер вас всех да черту в подкладку! в шапку туды ему. (Сует кулаком и бьет каблуком в пол. После некоторого молчания.) До сих пор не могу прийти в себя. Вот, подлинно, если бог хочет наказать, то отнимет прежде разум. Ну что было в этом вертопрахе похожего на ревизора? Ничего не было! Вот просто на полмизинца не было похожего — и вдруг все: ревизор! ревизор! Ну кто первый выпустил, что он ревизор? Отвечайте!

Артемий Филиппович (расставляя руки). Уж как это случилось, хоть убей, не могу объяснить. Точно туман какой-то ошеломил, черт попутал.

Аммос Федорович. Да кто выпустил — вот кто выпустил: эти молодцы! (Показывает на Добчинского и Бобчинского.)

Бобчинский. Ей-ей, не я! и не думал.

Добчинский. Я ничего, совсем ничего.

Артемий Филиппович. Конечно, вы.

Лука Лукич. Разумеется. Прибежали как сумасшедшие из трактира: «Приехал, приехал и денег не плотит. » Нашли важную птицу!

Городничий. Натурально, вы! сплетники городские, лгуны проклятые!

Артемий Филиппович. Чтоб вас черт побрал с вашим ревизором и рассказами!

Городничий. Только рыскает по городу и смущаете всех, трещотки проклятые! Сплетни сеете, сороки короткохвостые!

Аммос Федорович. Пачкуны проклятые!

Лука Лукич. Колпаки!

Артемий Филиппович. Сморчки короткобрюхие!

Все обступают их.

Бобчинский. Ей-богу, это не я, это Петр Иванович.

Добчинский. Э, нет, Петр Иванович, вы ведь первые того.

Бобчинский. А вот и нет; первые то были вы.

Явление последнее

Те же и жандарм.

Жандарм. Приехавший по именному повелению из Петербурга чиновник требует вас сей же час к себе. Он остановился в гостинице.

Это интересно:  Как правильно наносить консилер на лицо

Произнесенные слова поражают как громом всех. Звук изумления единодушно взлетает из дамских уст; вся группа, вдруг переменивши положение, остается в окаменении.

Немая сцена

Городничий посередине в виде столба, с распростертыми руками и запрокинутой назад головою. По правую руку его жена и дочь с устремившимся к нему движеньем всего тела; за ними почтмейстер, превратившийся в вопросительный знак, обращенный к зрителям; за ним Лука Лукич, потерявшийся самым невинным образом; за ним, у самого края сцены, три дамы, гостьи, прислонившиеся одна к другой с самым сатирическим выражением лица, относящимся прямо к семейству городничего. По левую сторону городничего: Земляника, наклонивший голову несколько набок, как будто к чему-то прислушивающийся; за ним судья с растопыренными руками, присевший почти до земли и сделавший движенье губами, как бы хотел посвистать или произнесть: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» За ним Коробкин, обратившийся ко зрителям с прищуренным глазом и едким намеком на городничего; за ним, у самого края сцены, Бобчинский и Добчинский с устремившимися движеньями рук друг к другу, разинутыми ртами и выпученными друг на друга глазами. Прочие гости остаются просто столбами. Почти полторы минуты окаменевшая группа сохраняет такое положение. Занавес опускается.

Примечания

1) Городничий — начальник (мэр) города в России до середины 19 века.

Над кем смеётесь? Над собой смеётесь!

Из комедии «Ревизор» Н. В. Гоголя (1809—1852), слова Городничего: «Вот! смотрите, как одурачен городничий. Мало того, что пойдешь в посмешище — найдется щелкопер, бумагомарака, в комедию тебя вставит, вот что обидно! Чина, звания не пощадит, и будут все скалить зубы и бить в ладоши…»

ибо за 3 века до Р.Х. Аристотель писал:
«В искусстве наживать состояние никогда не бывает предела в достижении цели, т. к. цель-то здесь оказывается беспредельное богатство и обладание деньгами. Все занимающиеся денежными оборотами стремятся увеличить свои капиталы до бесконечности.»

Мальчик спрашивает:
«Папа, какая разница между катастрофой и бедой?»
«Понимаешь, — отвечает отец, — вот если козлик упал с моста в реку и утонул, это беда, но не катастрофа.
А вот если упал самолёт с правительственной делегацией, это катастрофа, но не беда!».

И для спасения человечества и природы Земли, от бед и проблем вооружённого БЕЗУМИЯ власти ЧИНов-маразматиков устаревшего раболепского матриархата, достаточно отправить всех президентов, чиновников, начальников, менеджеров… на пенсию (всех кто на работу ходит в галстуке), без всяких разоблачений, расследований, судов, наказаний…
НЕ СУДИТЕ, да НЕ СУДИМЫ БУДЕТЕ!
Ибо они и мы не виноваты что в условиях прогрессирующего феминизма, «с молоком матери» впитали глупый, стадный страх ЧИНопочитания устаревшего раболепского матриархата.

а женский интеллект, деньги, ценные бумаги, драгоценности… использовать только для украшений и развлечений типа игры, конкурсы, биржи, котировки, профессиональный спорт, песни, пляски, театры, кино….

Над кем смеётесь?

Вдохновение от этих строк (см. ссылку):

Зачем беситься людям с жиру?
Умерить надо дурь свою!
А, то прокатит ржач по миру:
Как сказ про задницу одну…(Димитрий Старина)
http://www.stihi.ru/2018/10/30/5403

Стихи написаны в соавторстве с Фериде Дико-Джугашвили

Немало жоп сегодня в мире,
А, как их много на стихире?!
И все снуют куда-то в спешке,
У многих вызвав лишь насмешку,
Подобно заднице, что в танке
Застрять сумела, став «звездою»
Картины дня на всем экране.
Сказать по правде, я не скрою:
«поэты» есть и на портале .
Не все, конечно, вы поймите,
Меня уж строго не судите –
За рейтингом они погнались.
Горя желанием себя прославить,
Всей дурью в виртуале вдохновляясь,
И с «высоты» своей никчёмной,
Без всякой скромности, культуры,
Как раб сознанья наёмный,
Опять в ЧС кандидатура –
Один из них даёт мне «наставленье»,
Решив глумиться, выставив меня мишенью?!
Оставив также на моей странице,
Возможно, свой он негатив,
Ему сейчас, наверно, мнится,
Что стал «героем», яд спустив?!
Во мне то вызывает лишь сомненье
И то, что на пути он просветленья?!
И будут кстати здесь слова:
Над кем смеётесь? Над собой.

ПРИМЕЧАНИЕ:
Последняя строчка стиха заимствована из текста комедии «Ревизор» (1836) Н. В. Гоголя (1809—1852), слова Городничего (действ. 5, явл. 8. В оригинале: Чему смеетесь? Над собою смеетесь!

Здравствуйте Уважаемая Хаят Харисовна!
Я за этот год прочитал огромное количество произведений различных авторов в первую очередь для того, чтобы научиться самому писать. Никогда на думал, что буду заниматься тем, чем занимаюсь и так как опыта было никакого, то читал. Много читал и продолжаю.
Читал и рецензии, которые пишут друг другу авторы и сдел для себя вывод, что совсем не большой процент дает дельные советы или проявляет искренний интерес к написанному тобой. Наверное это связано с тем, что на этом сайте все поэты и каждый ждет в первую очередь оценку себе.
Я рад, что мои произведения сугубо тематичны и требуют читателя с определенными взглядами на жизнь и Вам хочу выссказать свою признательность за то, что все, что Вы мне написали было от чистого сердца и поддержка Ваша носила искренний характер!
С наступаюшим Вас Новым Годом!
Как всегда желаю Вам и Вашей семье Мира и Добра!
Алексей.

Добрый день, Алексей!
Ваши произведения на странице литературно-просветительского портала не могут оставить равнодушным любого, кто во истину хранить ПАМЯТЬ о правдивом и незабываемом подвиге народа, именуемом Советским народом, в той страшной бойне, об ужасном кровопролитии, что, вне сомнений, составляет Священную страницу в истории человечества!

Это интересно:  Банда Черная Кошка Википедия

Словами благодарности за Ваше внимание к моим произведениям, поддержку, добрый отзыв и поздравления!

Поздравлениями с Наступающим Новым годом и пожеланиями добра, мира, счастья семейного, вдохновенного полёта в вершины поэтического мастерства, искренне —

«именуемОГО» вместо «именуемом». простите за упущение.

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

Сочинение Фонвизин Д.И. — Недоросль

Тема: — Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!

(по комедии Д. И. Фонвизина «Недоросль»)

Имя Д. И. Фонвизина по праву принадлежит к числу имен, составляющих гордость русской национальной культуры. Его комедия «Недоросль» — идейно-художественная вершина творчества — стала одним из классических образцов русского драматического искусства. Она написана по правилам классицизма: соблюдено единство места и времени (действие происходит в доме Простаковой в течение одних суток), персонажи четко делятся на положительные и отрицательные.

Художественное своеобразие комедии «Недоросль» состоит в широком обобщающем изображении крепостнической действительности, острой социальной сатире на российских помещиков, политику помещичьего правительства. Помещики средней руки, неграмотная дворянская провинция составляли силу правительства. Борьба за влияние на нее была борьбой за власть — это показал Фонвизин в комедии с помощью образа Стародума.

До этой пьесы не было такого мастерства в показе характеров персонажей, не было такого живого народного юмора. Слова добродетельного Стародума: «Угнетать рабством себе подобных беззаконно» — звучат как обвинительный приговор всему крепостническому строю.

«Недоросль» — пьеса о злонравии помещиков-крепостников. Недаром она заканчивается назидательным изречением Стародума, обращенным к зрителям: «Вот злонравия достойные плоды!» В «Недоросле» Фонвизин показал основное зло тогдашней русской жизни — крепостничество, и первым из русских драматургов верно угадал и воплотил в отрицательных образах своей комедии сущность социальной силы крепостничества, нарисовал типичные черты русских крепостников.

На безграничной власти крепостного права основан весь домашний уклад Простаковых. Хозяйка дома то бранится, то дерется: «тем и дом держится». Притворщица и тиранка Простакова не вызывает никакого сочувствия своими сетованиями по поводу отнятой у нее власти.

Как и все просветители XVIII века, Фонвизин придавал большое значение правильному воспитанию детей. И в лице грубого неуча Митрофанушки хотел показать «несчастные следствия дурного воспитания». Стоит произнести название комедии, как в нашем воображении сразу возникает образ лодыря, неуча и маменькиного сынка, у которого слово «дверь» — прилагательное, потому

что к стене прилагается. Митрофанушка — лентяй, привыкший бить баклуши да лазить на голубятню. Он испорчен, отравлен не тем воспитанием, которое ему дают, а, скорее всего, полным отсутствием воспитания и пагубным материнским примером.

Можно ожидать, что в будущем сынок даже перещеголяет маменьку. Кажется, что достойный отпрыск Простаковых и Скотининых может внушить только чувство омерзения и негодования, но выходы Митрофана на сцену и его реплики часто вызывали смех в зрительном зале. Это происходит потому, что Фонвизин наделил образ недоросля чертами неподдельного комизма. Каковы родители — таковы и дети. Засилье Митрофанушек, по мнению Фонвизина, приведет страну к гибели. Митрофанушки не хотят ни учиться, ни служить государству, а стремятся лишь урвать для себя кусок побольше. Автор считает, что они должны быть лишены дворянского права управления крестьянами и страной, и в конце пьесы лишает Простакову власти над крепостными.

Но плохое воспитание — не причина, а следствие уклада жизни злонравных помещиков. Пьеса о воспитании перерастает в резкое обличение крепостнических отношений, в социальную комедию-сатиру.

Вся комедия Фонвизина вызывает не веселый, а горький смех. Сколько зрители ни смеются над героями пьесы, но бывают мгновения, когда у них выступают слезы. Кантемир говорил: «Смеюсь в стихах, а в сердце о злонравных плачу». Такой смех-ирония — черта национального своеобразия русской комедии. Фонвизин смотрел на русскую социальную действительность «сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы».

Н. В. Гоголь в «Недоросле» видит «уже не легкие насмешки над смешными сторонами общества, но раны и болезни нашего общества, тяжелые злоупотребления внутренние, которые беспощадной силой иронии выставлены в очевидности потрясающей». Эта «потрясающая очевидность» в изображении социального зла русской крепостнической действительности позволила Гоголю назвать комедии Фонвизина «истинно общественными комедиями», а также увидеть в этом их мировое значение: «подобного выраженья, сколько мне кажется, не принимала еще комедия ни у одного из народов».

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector